Прогнуть мир [СИ + иллюстрации] - Михаил Востриков

согласился мой отец Мих. — Это дед Сим у нас книгочей, он нам всегда потом всё своими словами рассказывает. Ты в него видать!

— Давай, Экола, действуй, хороший план! — сказал мой дед Сим. — А мальчика этого я сейчас разъясню.

И точно… соседский мальчик уже перелез через забор и медленно шёл к нам, как во сне, с закрытыми глазами. Ну и дед, силён! «Золотой» маг же. Мальчик подошёл к нему и остановился, опустив голову и не открывая глаз. Дед положил правую руку ему на затылок и зашевелил губами, произнося заклинание. Дед не стал стирать ему всю память, а просто её изменил. Теперь там был: ясный день, лес, цветы… и никаких соседей, дырок в заборе и дяди Грума.

— Всё! — сказал мой дед, взглядом провожая мальчика. — Забыл. Навсегда.

Он отряхнул пальцы и повернулся к нам — спокойно, буднично, как будто только что не переписал воспоминания ребёнка. Теперь мальчик будет искренне недоумевать, почему отец выпорол его за то, что он разбил кувшин, ведь он в это время гулял по лесу.

— Теперь главное — не суетиться. Суета оставляет следы, — сказал мой дед Сим.

Заело…

А я начал паковать улики в свой пространственный карман. Без проблем забросил туда клетку-перевозку, двух свитских, вместе с их оружием и расстёгнутый браслет магика. А вот с телом магика вышла накладка… карман заело.

Со стороны это выглядело очень странно — в воздухе торчали ноги в сапогах, от которых сильно несло магией. Я почувствовал сопротивление воздуха. Пространство внутри кармана давило наружу. От этого пуговицы на мундире магика оторвались и отлетели в траву.

Я вытащил и положил тело магика на дерюгу. Рядом — тело одного свитского. Положил в рот магика его пуговицы и забросил его в карман. А потом попытался сделать то же с телом свитского. Никак! Теперь в воздухе торчали не только ноги, а весь свитский, без головы и половины груди. Ясно — места в кармане не хватало!

Дед Сим, глядя на торчащие из воздуха ноги хмыкнул и потёр подбородок:

— Это что за цирк с летающими ногами? Ну так то, да. Высшая магия — не мешок для мусора, а инструмент, её изучать нужно.

Но как же так? Ведь магический пространственный карман — обязательная принадлежность любого «платинового» и «дважды платинового» мага, а тем более «вне категорий». Он располагался в четвёртом измерении и, по идее, не имел физических границ! Или имел?

Теория говорила: «пространство бесконечно». Практика говорила: «ноги висят». И хуже всего было то, что ошибка — это не пересдача. Это цапцюх. Или развоплощение.

«Только не паникуй, — сказал я себе. — Вспоминай!».

И я вспомнил! Действительно, при достижении магом «платинового» уровня, пространственный карман открывался у него автоматически. Но не весь сразу. Сначала это был относительно небольшой объём, как сейчас у меня. Защита от дурака! Чтобы неожиданно получивший такую мощную опцию маг, с радости, или по дурости, не забросил в пространственный карман что-то очень большое. Например, княжеский замок со всеми его обитателями.

И только по приобретению магом жизненной мудрости в новом статусе, он приобретал возможность избавиться от ограничения путём вознесения специального прошения Тому, кто Имя, промыслом которого вся магия и являлась.

Бывало и так, что ограничение объёма пространственного кармана не снималось. Это когда в мыслях и деяниях мага обнаруживалось злонамерение. Но такие маги итак долго не жили. Обычно их развоплощали за совершённые преступления.

Всё это я вспомнил за секунду, пока стоял с торчащими в воздухе ногами.

Я закрыл глаза, сосредоточился и вознёс прошение. Ничего! Однако, через некоторое время у меня в голове что-то щёлкнуло — есть! В висках на секунду потемнело, будто по черепу провели ледяной иглой, а потом давление исчезло — и ноги пропали

Ф-фух, прошло! Можно было идти на ужин.

Морская змея Пеламеда

Я немного постоял на берегу, любуясь лунной дорожкой на спокойной поверхности воды. Инфракрасное зрение кобры мне пока не было нужно, холодного света полной луны было предостаточно, чтобы различать всё вокруг в мельчайших деталях.

Я проверил карманы штанов на случай, если, пока я купаюсь, одежду уволокут, как в будущем, вместе с пистолетом и порталом. О! Нашёл в правом кармане три стреляных гильзы и тоже забросил их в пространственный карман, нечего им делать в этом мире.

Разделся, придавил одежду камушком и голышом вошёл в тёплую солёную воду. Отплыл метров сто от берега и лёг на спину, глядя на звёздное небо. Какая красота! Какое блаженство! Так бы и лежал… Но дело есть дело, и я дунул в свой змеиный подвес-свисточек.

Никакого свиста я не услышал, ультразвук же, однако через пять секунд из воды высунулась знакомая прелестная головка небольшой морской змеи.

— Пеламеда! — радостно воскликнул я. — Как я рад тебя видеть!

— Да, я Пеламеда, — раздался у меня в голове явно насторожённый голос. — Желтобрюхая, двухцветная, ластохвостая. А ты-то кто такой, обзовись! И откуда ты меня знаешь? Что-то я тебя не помню…

— Я же Кобра! Мы же с тобой… с вами.

Я осёкся.

«Действительно, в это время она ещё меня не знает. И что же делать? Что делать? Морские змеи — самые ядовитые в мире. Один укус и никакая магия меня не спасёт!» — уже паникуя, подумал я.

Змея скользнула вокруг меня, оставляя на воде тонкие круги:

— Рассказывай! Если соврёшь — я это почувствую. Мы, морские змеи, чувствуем ложь по температуре. Ложь — она горячая. Правда — прохладная, как вода.

Я невольно улыбнулся:

— Тогда я буду говорить правду. Даже если она прозвучит как бред.

И я рассказал змее всё. Кто я и откуда. Про свои приключения в будущем этого мира, про тонущий паром, про наши с ней встречи, про свадьбу принцессы-кобры Шуи Сисс и про всё остальное.

Змея слушала не перебивая. Потом некоторое время помолчала и изрекла:

— Хм-м, никогда бы не поверила в такое. Но судя по температуре и отдельным мелким деталям, ты не врёшь. Помогу, чего звал-то? Но с условием… потом скажу, каким.

— У меня в пространственном кармане три тела плохих людей с разным прикладом. Надо чтобы рыбы их сожрали побыстрее.

— Без проблем! К утру сожрут в лучшем виде, вываливай. И почаще притаскивай — деликатес.

Она продолжила:

— А условие такое — придёшь завтра вечером на Сулойский утес, я нашим скажу, все приплывут, и всё